Одинокий рейд Плетнёв Александр Никитич

ВЕЛИКАЯ НЕДЕЛЯНазвание книги: Одинокий рейд Плетнёв Александр Никитич
Страниц: 299
Год: 2013
Жанр: Отечественная

Выберите формат:




Выберите формат скачивания:

fb2

597 кб Добавлено: 23-дек-2017 в 03:12
epub

518 кб Добавлено: 23-дек-2017 в 03:12
pdf

3,3 Мб Добавлено: 23-дек-2017 в 03:12
rtf

761 кб Добавлено: 23-дек-2017 в 03:12
txt

344 кб Добавлено: 23-дек-2017 в 03:12
Скачать книгу



О книге «Одинокий рейд Плетнёв Александр Никитич»

Пушкин — великий государственный ум, вот на какую сторону духовного облика поэта обратил внимание Bс. — искусно рассчитанные перспективы, роскошные цветники, благоухающие сладко под теплым ветром. Последнее лето ссылки — шумное лето 1826 года в Михайловском — было лето знойное, без облачка на небе, без ветров, без дождей. — Дядюшка, отлично вид мой изображен одним хорошим поэтом: 0x! Дядюшка — низенький, брюшко вкось, на тонких ножках — моргал, запахивал халат с разводами, смеялся, щурился приятно, словно его щекотали. — Александр Сергеич — неожиданно просунул в дверь усатую грозную голову свою Вальш. Находившийся тогда при Ермолове великий князь Константин Павлович кричит: — Что же вы? И вся армия знала, что ответил Ермолов: — Вот как смогу различить, кто из французов русый, а кто чернявый — тогда скомандую! Независимый, прямой, честный, открытый в своих действиях, Ермолов получил поручение от царя писать ему о порядках в армии, что не могло не столкнуть его со всемогущим Аракчеевым; однако своею умной уступчивостью и необижающей прямотой Ермолов в прямом объяснении сумел установить лад и со страшным графом «Силой Андреевичем» — он думал только о пользе государственной, а не о личном самолюбии.

За чудесным абажуром чугунных решеток и высоких ворот протянулся более чем на четверть версты мощновычурный роскошный дворец бирюзового цвета. Пушкин почти бросил свои занятия, искал прохлады в парках Тригорского и Михайловского, в водах Сороти. — О, безмерное удовольствие автору слышать декламацию о своих героях! И вдруг снова встревожился: — Но, Александр, объяснись, как же ты здесь? С 1816 года Ермолов — главнокомандующий войсками на Кавказе. И постепенно, в течение десяти лет, вырастают линии казачьих поселений по пограничным рекам: Терская линия по Сунже, а затем линия Сунженская — до Каспийского моря, по которым строились крепости, соединяемые военными дорогами.

Дворец раззолочен червонным золотом, по сложным коринфским капителям колонн, по порталам дверей и окон оплетен цвет точными гирляндами, картушами, раковинами, усажен рогатыми косоглазыми рожами на маскаронах, уставлен по крыше статуями. В Тригорское к Прасковье Александровне Осиповой приехал в июне из Дерпта ее сын Алексей Вульф, а с ним студент Дерптского университета поэт Николай Языков — тот самый поэт, вольные песни которого «Нелюдимо наше море», «Из страны, страны далекой» до сих пор поем мы все. Одновременно он получает назначение полномочным послом в Персию и успешно убеждает шаха отказаться от территориальных притязаний в Закавказье. Тактика, стратегия и политика Ермолова на Кавказе были гениальны — его недаром прозвали проконсулом Кавказа.


Это Екатерининский дворец, центр архитектурного ансамбля Царского Села, созданный искуснейшим волшебником — архитектором-иностранцем Франческо Бартоломео Растрелли-сыном, жалованным за то графским достоинством. В июле уехал Языков, отошла шумная ярмарка Святогорского монастыря, которую так любил посещать Пушкин. Как-то поэт был в Тригорском, долго сидел и ушел спать домой в Михайловское, уже около одиннадцати, часов вечера. А на рассвете в Тригорское прибежала няня Арина Родионовна, рыдающая, простоволосая, разбудила все семейство. Возвратившись на Кавказ, Ермолов решает политическую и тактическую задачу борьбы с Англией за многочисленные кавказские племена. Уважение к нему даже со стороны противников было поразительно до фантастичности.


На чертеже плана второго этажа Екатерининского дворца граф Бартоломео по-французски сделал своей рукой экспликацию парадных чудесных помещений: главный вход — три антикамеры, зал для бильярда, зал для игры в карты; большая галерея, украшенная зеркалами и бесчисленными хрустальными жирандолями; столовая; зал с китайским фарфором; зал для приемов; кабинет, декорированный севрским фарфором; зал, отделанный янтарными панелями, подарком короля Пруссии Петру Первому; зал итальянских картин; церковь с декорированными хорами и резным алтарём. Оказалось, что накануне, незадолго до возвращения Александра Сергеевича, в Михайловское прискакал офицер, дождался и увез Пушкина в Псков. При своей колоссальной фигуре Ермолов был воплощенное бесстрашие, сама энергия, образец простоты жизни.


Боясь, что цветок сорвут, она немедля указала — выставить часового! И целые сто лет каждый день рачительно сменялись караулы у розы, когда никто уже и не помнил, почему тут стоит часовой. Петербург — со всем его гранитным фасадом — все же Россия! Четыре дня непрерывной скачки на тройке — и, оставив за собой более семисот вёрст по кочкам, рытвинам просёлков и по шоссе, 8 сентября Пушкин, проскакав по улицам декорированной флагами Москвы, небритый, в пыли, в пуху был доставлен в Чудов дворец в Кремле и введен прямо в кабинет нового царя Николая Первого. После царской аудиенции поэт, сопровождаемый бессловесным чиновником в мундире и двумя камер-лакеями, быстро бежал по красному ковру на мраморах лестницы. 8 сентября, день памяти Куликовской славной победы Димитрия Донского над ханом Мамаем. — Надо бы: «Кузьме Минину, выборному человеку от всего Московского государства! И дом его на Басманной

Царское Село уже Европа, некий единый, международный, монопольно царствующий дом. — Брат мой, покойный император, сослал вас на жительство в деревню, — сказал царь, — я же освобождаю вас от этого наказания с условием ничего не писать против правительства. — закончил государь и, взяв его за руку, вывел в соседнюю комнату, где толпились царедворцы. На нижней площадке швейцар в бакенбардах, в треуголке, в орленой ливрее, с широкой перевязью через плечо величественно набросил на него забрызганную, пропыленную в дороге шинель; второй, внизу, распахнул тяжелую дверь. Зеленые изразцы островерхих кремлевских башен блестели поливой под орлами, купола на белокаменных кубах соборов горели. Фельдъегерь, расправив усы, вскарабкался на козлы, Пушкин шагнул в экипаж, и тот, подрагивая на рессорах, покатился под мощное цоканье подков по булыжникам. » — так ведь Минин именован в избирательной грамоте.


Перейти к следующей книге

Комментарии

Оставить отзыв